Фрейд обнаружил, что некоторые из его пациентов проявляли потребность к постоянному построению определенных стереотипов поведения. Некоторые, например, вредили себе в момент успеха. Он назвал подобное отношение "компульсивным повторением". Это, безусловно, обоснованное наблюдение и адекватное название. Повторяющиеся ночные кошмары и схожие гештальты легко прослеживаются во многих неврозах. Неясно, следует ли нам включить в эту категорию потребность ходить пять раз в неделю к одному и тому же аналитику, в то же самое время, в то же самое место, на ту же самую кушетку, идет ли дождь или светит солнце, печальны Вы или веселы, взволнованы или спокойны.(с) Ф. Перлз.

кажется меня укусила девочка и скоро я того, превращусь.
меня невыносимо влекут развалы бусиков в метро, прекрасных, с прозрачными бусинами, блестящих и цветных. примерно такие иногда тетки в овощных носят к кольцам с бриллиантами и траурной кайме. и я прямо не могу оторваться - хочу смотреть и трогать, трогать и смотреть как они блестят. так же я не устояла и купила себе розовую ручку и с трудом увела себя от упаковочной розочки-бантика, которые обычно на подарки клеят. и в швейных магазинах меня влекут стразики, все что блестит и переливается.
я боюсь.

и кстати, про то, что я раньше писала - ну люди, ну если я пришу "некоторые", это некоторые и есть. бывают зеленые кислые яблоки. это никак не отменяет, что есть яблоки красные, что не всякое яблоко зелено, и не всякое зеленое кисло. бывают сладкие зеленые яблоки, бывают кислые красные. но я хотела сказать, что зеленые бывают. и все.

иногда мне кажется, что некоторые получают значительно большее удовольствие от своей жизни, когда за нею наблюдают другие.
они ездят в интересные места, чтобы выложить фоточки. веселятся особенно весело, чтобы потом написать о том, как весело они повеселились. занимаются творчеством для того, чтобы предъявить.
то есть если у них отнять фотоаппарат и бложик, а также благодатных слушателей, что жизнь им сразу покажется унылой, без вкуса, без цвета, без запаха. потому что ездить, веселиться и творчествовать смысла нет.
сложно формализовать, но от одних есть ощущение, что они просто хотят рассказать, поделиться, их самих волнует то, о чем они говорят. делиться тем, что волнует так нормально.
а вот те, про которых я - они не рассказать хотят. они хотят продемонстрировать. их волнует не то, о чем они рассказывают, их волнует насколько удачно легла картиночка в мозаику счастливой и интересной жизни. они выводят на показ клевых друзей, сложившуюся семью, богатый внутренний мир, оригинальные увлечения и прочее, что положено иметь человеку, который реализовал себя в жизни.
и у меня вот баттхерт случается. он у меня случается почти всегда когда внешняя, вербальная, подаваемая информация расходится с актуальной, невербальной. у меня это вызывает злость и мутное такое раздражение. это у меня такие комплексы, чо уж там. я опасносте, когда мне подают разное по разным каналам.
хотя просто общечеловечески, куда лучше, когда люди действительно реализуют себя, а не показывают, что реализуют. радости больше, баттхертов меньше. и у них и у меня.

если в абсолютно пустую квартиру, где даже пол нормальный есть только в одной комнате, затащить бин-бэг и колонки, то при наличии с собой плеера, ноута, йоты, пакета сока и булки, можно очень даже неплохо жить.
постепенно начинаю чувствовать,что мне тут нравится. 

я скорблю. мне не удалось скрасть ни одного учебника из основного списка литературы по КВБ. придется идти в бибилиотеку.  какой ужас.

Карл Роджерс. Брак и его альтернативы. изд. Этерна, 2006 - перевод просто ужасен. мой мозг корчился в муках от этого текста. госпожа Розанова внесла свой вклад в увеличение энтропии и родила некий полуосмысленный набор слов, по которому, в приницпе, вожно примерно восстановить оригинальный текст, но не везде. 

Господи, Джоан, когда же вы с Максом поженитесь. Вы уже ходите вместе три года. - вероятно в оригинале было несчастное go together. то бишь встречаться.

Хорошо, ты так неуверенна и так глупа, чо ты не знаешь собственных чувств. 
Хорошо, это уже полное сумасшествие.
Хорошо, если это верно, скорее всего сейчас он у нее дома.
Хорошо, я бы сказала, что в некоторых отношениях намного лучше,но... 
они с удивлением уточняют: "Хорошо, так значит, вы уже были замужем?"
Хорошо, я надеюсь, ты уже это преодолела?
Например, мой дядя зовет ее своей племянницей и говорит: "Хорошо, пошли в гости к моей племяннице".
Моя женщина как-то выразила это таким образом. Она сказала : "Хорошо, у меня не было намерения прийти в комунну, чтобы заняться сексом, но если что-то такое случится, то почему бы нет."
- дальше сил не было перепечатывать. злосчастное междометие well. его всегда переводят как "хорошо". подряд, пачками, позитивные, блин, американцы.  и тупые. ага. никаких  "ну", "итак", "ладно". одно сплошное "хорошо".


С тех пор я перестала давить на Джо, желая узаконить наши отношения. Я ничего не говорила, а просто изменила свое отношение. ..<описание того, как стало хорошо>... Джо особенно не разумывал, но я казалась ему очень большим подарком, и через две недели мы поженились, что было на самом деле поразительно. Внезапно Джо совершенно определенно пришел к тому, что мы должны пожениться, и мы устремились к этому.
Я не была уверена, что хочу замуж ... <рассуждения о том, что и без замужа ничо так> ... В конце концов мы поженились. - это вообще пиздец. конечно можно уловить, что на самом деле было написано, но в целом ощущение, что автор трижды забывал, что он уже успел рассказать о том, как они поженились, и в благом неведении начинал заново. ну и про подарок - просто ужасающе звучит.

А затем мы как-то все отправились на вечеринку, и она попросила подвезти ее, и я сказал: "Я не знаю. Кажется, нет." Тогда она сказала, что она меня подвезет, но она колебалась, потому что подумала, возможно, меня хотят подвезти две чернокожие  из группы, и они могу смутиться или начать к ней из-за этого плохо относиться (тут проявились некоторые культурные и расовые особенности). -  просто тихий ужас. ноу комментс.

думаете фотошоп?
( я по крайней мере сначала так подумала )

порою меня вот что пугает: по идее смысл жизни и все такое должно волновать пафосных трагических героев в таких книжках, где все ноют. но меня волнует. и мне стыдно. вот и сейчас.
вообще у нас уже небольшая секта, страдающих от супового набора из конечности жизни, ограниченности возможностей и того, что жить, бля, очень страшно. а снаружи это выглядт и пахнет как мерзкая циничная сволочь. n мерзких циничных сволочей, эгоистических и обычно предлагающих другим скорбящим справиться со своими проблемами самостоятельно. потому что жизнь не такое говно, как им могло показаться. она значительно хуже! (и очень даже приятно так вот в наивные и незамутненные экзистенциальным ужасом глаза сказать: "и так будет всегда. лучше не будет. никогда! муаха-ха!")
но вы не подумайте. мы там внутре милые и гуманистичные.

если что, что я был пьян, мне можно.

вот некстати. раньше я имела привычку во времена жопы говорить себе ли, другим ли: "все будет хорошо". ЮЛ меня от этого отучила. теперь я говорю: "ок, все действительно будет настолько плохо. но я найду способ жить и с этиим". и дивно легко становится.

Рэн перерезал себе сухожилие-сгибатель мизинца на правой руке. две-три недели в гипсе. но жить будет. все сшили. в понедельник должны выписать из больнички.
а мне как-то бегается.

ммм. и все же насколько табуировано в нашем роевом менталитете любить себя и отделять себя от коллектива. утверждать, что мои ценности - это совсем другие ценности чем у нации и родителей, и ценности эти могут даже вполне идти вразрез с ценостями родителей и нации. а уж сказать, что ты сам для себя важнее чем мама, папа, друг, муж, любовник и Великая Россия, что тебе с собой жить до конца жизни, а все останые уже опциональны - это вообще смертный грех и за это сразу на костер. немедленно. потому что очень завидно, все этого хотят, но запрещено, и тех, кто позволяет это себе, ненавидят по-настоящему. и даже самые близкие порой вполне могут стыдливо подкинуть пару веточек в твой костер при условии что они себе еще не позволили.
и тут же рядом метет хвостом представление о правильности, как надо жить, какой ролью, что такое хорошая жена например. и точно также ненавидят плохих жен хорошие. ведь зло ж берет - плохая жена не приносит тапочки, не сидит лапочкой с горячим ужином каждый вечер в ожидании мужа, имеет свои интересы и нагло в открытую заявляет, что муж, конечно, бесценен, но она сама для себя все равно важнее. это у хороших жен порождает экзистенциальный ужос и припадки. самое жуткое, что муж при этом плохую жену не выгоняет, не ругает, а вполне даже продолжает любить и вроде как эти двое странных людей счастливы.
да, я впервые в жизни несколько раз за последнее время столкнулась с настоящей ненавистью) при этом, когда сливаю излишки яда, я довольна, счастлива и неудержимо худею)
ами, они не пройдут!)))

вот кстати. из всех экзистенциальных ужасов одним из самых ужасных для меня до сих пор является вот этот: я никогда не попаду в стотыщ ситуаций, про которые я читала в книжках. не попаду никогда. не то чтобы я на это сильно рассчитывала, но все равно, читаешь и ставишь себя на место персонажей. подбираешь огрызки образов в копилочку. бессознательно, но проскальзывает на периферии что вот если бы англиций лорд передо мной вот так пал на колени, я бы отдалась, ах отдалась. или вот если бы меня протнули вот так всей тысячею копии, я бы еще долго гневно булькала на врагов. и просто - я никогда не увижу не то что двух солнц, садящихся по очереди за горизонт, но вполне могу и не увидеть чего-то, что вполне сущестувет в пределах 6-7 часового переезда или перелета. всю бесконечность существующих и не существующих вариантов я пропущу чуть менее чем полностью. в любом случае. в детстве как-то все казалось что да, жизнь такая бесконечная, где-то там все будет. а теперь иногда случается приход и я в очередной раз чувствую что хрен мне, в животе становится так неприятно и холодно, и я быстренько перестаю об этом думать.

под домом у нас есть помойка, вокруг которой тусуются бомжеватого типа личности. они распивают, возлежат на выкинутых креслах и шумно общаются. сегодня один из тамошенго постоянного состава добыл где-то боккен.
это было очень красиво. и видно, что мастерство. и видимо что не пропьешь.
теперь мне странно.

(мне все еще слегка стыдно про это писать, потому что моя самая старшная проблема где-то на уровне первого класса, но надо, надо.)
Так вот о самой страшной проблеме моей жизни - она прозаична и многим всегда казалась какой-то невнятной. А я не могла сдавать экзамены.

От меня всегда хотели одних только пятерок и в школе, и по жизни. Четверка была не просто плохой оценкой - кроме пятерок оценок не существовало вовсе. Поэтому за них особо не хвалили, только благосклонно кивали, мол, сойдет. И все бы ничего, в школе я училась вполне играючи, к поступлению меня натаскали хорошие репетиторы, но уже к первой сессии я в ужасе поняла, что я не дотягиваю до верхнего уровня. И не потому что я не учусь, я просто не понимаю, не справляюсь, не успеваю. Но первая сессия была еще не полностью смертельна, там, кажется, была одна или даже две пятерки. А потом, несмотря на мои громкие вопли про то, что мне нельзя пропустить вообще ни дня, иначе я вообще перестану что-либо понимать, меня свезли на культурно-спортивный отдых в горы. Когда я вернулась, как и ожидалось, на занятиях я сидела и хлопала глазами от удивления. Вопрос в том, что мне просто не научили тому, что для того чтобы что-то получилось надо немного порвать жопу, надо постараться чуть больше, чем сесть и сделать то, что получается легко. А когда я пару раз попробовала попросить помощи, через 5 минут после начала объяснений отец начинал орать, что я дубина и ничего не смыслю. Поэтому я шустро уяснила, что я должна понимать все сразу и влет. Для меня сам факт того, что я не понимаю и буду позорно мычать если меня вызовут отвечать у доски, был парализующим. Единственный выход который я нашла - это начала прогуливать и всячески уворачиваться от учебы. Вместо второй сессии я читала максофрая, потому что боялась даже притронуться к учебникам: я ведь ничего не понимаю. Дальше стало еще прикольнее, я прекрасно прогуливала со всеми остальными, но остальные где-то в перерывах между прогулами умудрялись учиться, а я - ушла с головой в интернетик - лишь бы не сталкиваться с ужасным. Результаты не заставили ждать, на третьем чтоли зачете, помню что у Березина, наверное по дифурам, которые я даже местами знала, я по какому-то странному стечению обстоятельств с ним что-то не поделила и он отправил меня сразу на пересдачу, а не на вторую попытку. От этого у меня случился окончательный коллапс мозга, я пришла домой, легла в угол и пролежала до вечера. Вчером у меня поинтересовались, почему это я не готовлюсь к зачетам, а я заявила, что больше туда не пойду. Совсем-совсем. Тот ор и вопли, которые воспоследовали, я помню смазанно, это было самое ужасное и страшное событие для моих родственников, такой позор. Это было абсолютно нереально. Мать рыдала как будто кто-то умер, бабушка ходила с охреневшим серым лицом, что сказал отец я не помню и наверное это к лучшему. И кто-то из них орал. Меня тогда отвели к психиатру, поставили мне диагноз "депрессия", и начали каждый день долбать, что я срочно должна заниматься, чтобы наверстать упущенное. Как я ушла из дома многие знают и рассказывать уже лениво, да и не о том речь.

Счастливо скрывшись в Питере от всех напастий, я даже восстановилась на ПМПУ и за неделю выяснила, что ужас стал еще ужаснее, математика и программирование у меня вызывают нервную икоту и через пару минут - ступор. Я незамедлительно бросила, тем более что ездить в Петергоф на электричке 40 минут после часа в метро меня исключительно не прельщало. Но это была скорее отмазка.

Еще через два года я поступила на психфак, подальше от страшной математики. Но и там мне не удалось скрыться - на экзамене по терверу у меня случилась истерика, за которую мне поставили трояк, потому что я не смогла рассказать даже то, что я занала. Но кроме этого эпик фейла, я была на вечернем, мозги мои при мне, психфак такой гуманитарный - и я незамедлительно заучилась на отлично. И немедленно попала в объятия тараканов. Это же такое счастье, я впервые в жизни смогла выполнить соцзаказ на все пятерки, а тройку по терверу я пересдам потом. С каждой новой пятеркой (то есть сразу же после второй) ужас потерять обретенный рай увеличивался, и это как и в прошлый раз приводило к параличу. Во время семестра я бодро ходила, иногда прогуливала, готовилась к семинарам и вела себя как нормальный слегка распиздяистый студент, но уже за месяц до сессии начинались слезы, истерики, фонило от меня ужасно этой омерзительной паникой. Когда приходило время что-то делать, истерики ухудшались, я забивалась в угол и там лежала. В начале я еще что-то делала, но с каждой сессией было все хуже, потому что рай из пятерок жирнел и терять его было все страшнее. Если на первую сессию я еще что-то делала сама, то дальше Рэн и местами Беня писали за меня билеты и пытались впихнуть их мне в голову. Лучше всего мне удавалось билеты эти компостировать стучащими зубами. Люди немного более удаленные пожимали плечами, потому что не могли понять, что это такое за проблема. Этот пиздец длился три месяца, потому что потом еще месяц после сессии до меня доходило что можно не бояться. Две сессии в сумме дают 6 месяцев. Полгода я не жила, а тряслась в углу, периодами размышляя о том, какое я говно, не могу сделать такое простое и очевидное, доступное всем. Люди немного более удаленные жизнерадостно подкармливали это мнение. Апогея пиздец достиг в эту зимнюю сессию, в которую я настолько нихуя не делала, что ни моя сообразительность, ни способность медоточиво пиздеть, ни хорошая память мне не помогли. Невозможно ответить на отлично по билетам, которых не читал. Или читал один раз в 12 ночи перед экзаменом. А списывать хорошим девочкам в раю нельзя. И я получила пачкой 4 четверки. Одну благославенном чудом на тесте, за кторый почти у всех были тройки, двое из потока получили пятерки, а моя чтверка тоже почиталась как крутое достижение; вторую - как раз отвечая по билету, котрый я не читала; третью - вследствие дибильной привычки верить в то, что тот, кто отвечал до меня знает лучше. Листочек с тестом был с пометками, я подумала правильно, но написала как помечено. В истерике попросила дать ответить по билетам, но из-за имеющихся уже двух четверок, преподша решила что большего я не достойна и отправила меня восвояси. Четвертую я получила прикрывшись наполовину фейковым приступом астмы. Это я все описываю к тому, что несмотря на то что мне катастрофически везло, после всего этого я впала в ту самую депрессию. Пережить четыре четверки было невозможно. Это вам смешно, а мне было не смешно совсем. И я даже не знаю как это описать. Впрочем те, кто знает что такое депрессия, пусть не проходящая по критерию длительности, но со всеми остальными радостями - бессонницей, отсутствием аппетита, суицидальными мыслями, неспособностью сосредоточиться и прочим списком - тем описывать и не надо, а кто не знает, тот и не сможет наверное понять.

Это было даже где-то полезно, потому что там, на дне организм сообразил, что все же хочет жить и я помаленьку выкапывалась, злая, болезненно охраняющая свои границы. Я очень многое переосмыслила за это время. ЮЛ к тому времени научила меня не съябывать в кусты при ближайшем пиздеце, а любовно и терпеливо его проживать. И я его прожила. И наверное потом, после того финального удара по мягкому пузику в доверчивый и уязвимый момент, я вообще смогла прийти в себя только потому, что она меня научила любовно проживать пиздецы. В любом другом случае, я бы просто не поверила тому, что она сказала, тому что она это говорит серьезно, а если бы и поверила, то не знала бы как мне дальше с этим жить.

И теперь я закончила. Огромную главу своей жизни. Нелепую и фарсовую, тяжелую не только для меня но и для тех, кто мне помогал. И я больше не считаю себя говном, потому что я не могла, я считаю себя немножко героем, потому что я справилась. И мы справились. Где-то дальше впереди наверное есть жизнь, я пока не знаю. Я пребываю в некотором оглушенном охуении от того, что все. Это кончилось. Последнюю сессию я сдавала весело, большую часть играясь, иногда готовясь, САМА, я списывала и выкручивалась, я словила неземную халяву, оставила один хвость на осень и получила четыре раза по "отлично". И первый раз в жизни я была счастлива этим гребаным пятеркам, потому что я их заслужила сама и потому, что кроме пятерок, все что не неуд - все оценка.

За последние три с хвостиком года я работала с тремя психологами. Так получилось.

Первая была мила и прекрасна, и, кажется, слишком искренне за меня переживала. Наши встречи из 45 минут быстро превратились в полтора часа, она видела во мне себя, очень жалела, я разговаривала с пустыми стульями и все как положено для гештальта. Она была глубоко беремчата и вела меня почти до родов, уже у себя дома, но потом все же оторвалась и легла рожать. Мы проработали месяца 4.

Следующей оказалась стремная тетка с невыговариваемым именем-отчеством. Она напугала меня своими интонациями еще по телефону, но я решила, что я не дамся глупым предрассудкам и терпеливо отходила около полугода. Все эти полгода я вяло ковырялась в песочнотерапевтической песочнице, размышляя о том, что песок мне нравится пересыпать из руки в руку, а не строить на нем дебильные композиции. Стул был скрипучий, тетка производила впечатление, что работает со мной по большому одолжению и что ей безумно скучно. Я не выдержала в итоге и сбежала, даже не отзвонившись, что более я не буду приходить. Теперь я с ней сталкиваюсь в универе и старательно делаю вид, что не узнаю. И она меня тоже, что как раз вполне возможно, потому что три года назад я являла собою задрота с косой и 48 размером.

Третьей была ЮЛ. ЮЛ была прекрасна тем, что на первой же встрече, он мне напомнила, что я не тварь дрожащая, а право имею, и было это волшебно, потому что как раз предшествующие две недели меня жутко волновал этот вопрос. Мы не разговаривали со стулом и не рылись в песочке и довольно быстро она перестала давать "домашние задания" а ля "письмо родителям". Это я потом уже прочитала про экзистенциально-гуманистическую терапию и все поняла. Но тогда я пребывала в шоке от того, что впервые за долго время я почувствовала себя человеком, а не дерьмом с обочины. Я готовилась к тому, о чем писали в книжках - что будет больно, ах как больно. Но к своему удивлению за первые 9 месяцев я столкнулась только с невыносимой скукой волнами и ощущение, что это все бесполезно. Потом месяца на 4 я поимела такую депрессию, какой никому не желаю, ибо познала все те глубины пиздеца, о которых ранее не подозревала. Больно, резко и обжигающе, было только в самом конце. Я никак не ожидала, что проблема, тянувшаяся за мной, унылым хвостом уже лет 7 разрешится так неожиданно. В тот день шел дождь, я вышла от ЮЛ все еще ревя в 10 ручьев, ненавидя ее за то, что она мне сказала, ненавидя весь мир, себя и совершенно не представляя как мне жить дальше. Мне стало еще хуже, чем в те 4 месяца депрессии. Я была готова лечь прямо в лужу, но не легла. Пораженная этим фактом я начала стремительно регенерировать и через 40 минут дома решила, что я все же не умру. Я не умерла в течение следующих двух дней и поимела бодрую серию последовательных просветлений. Настроение мое улучшилось. И я поняла что все (я до сих пор охуеваю). 7 лет. Блядских 7 лет закончились вдруг за три дня. И даже никакие пучины не разверзлись, не зазвучали фанфары и все такое.

Потом я выровнялась, выпала из эйфории, до меня все же дошло, что запрос был не мой, что я легла костьми, чтобы все же решить то, что больше всего волновало моих родителей. Но это уже мелочи, потому что это просто перестало меня мучить и мешать жить. Я еще похожу немного потом, с сентября, у меня есть кое какие вопросы, которые я хочу поковырять. Но Главная Проблема Моей Жизни была решена. Хотя Главная Проблема наверное, смехотворна. Почти для всех. Кроме меня. Но об это в следующем выпуске.

бляблябляблябля! психиатрийка. как-то чо-то ссыкотно. ну совсем.

я вот чего люблю "бегущую с волками", вот эти женщины-волчицы - это как-то очень верно. все мы, кто сталкивается с тем, что пережить нельзя и переживает, кто однажды смотрел, как рушится все, из чего состояла твоя жизнь, рушиться внутри или снаружи, все знают вот это - пойти на рывок, переждать - и все перестают быть мягкими и домашними, а умеют подбираться и рычать, и очень зло смотеть волчьими глазами - и продолжать, продолжать выживать. главное не забыть научиться (или вовремя вспомнить) остальным вольчим скилам - валяться на траве, возиться с волчатками, искать еду и нюхать воздух.

волками становятся после переживания утраты и умирания чего-то внутри, и поэтому Эстес пишет это вроде бы как для всех, но для многих это мутная психологичная хуйя про очевидное. а она просто уже смотрит с другой стороны, и пишет для тех кто когда-то очевидное утратил и нашел свой способ жить дальше.

есть картинка в памяти: я бегу ткнуться маме в живот. и здесь она заканчивается. я всегда только бегу и никогда не бывает так, чтобы я добежала.

когда спустя пару лет нашего с мамой необщения я все же позвонила, не в силах больше терпеть долбания бабушки "поговори с матерью, она так страдает", я снова почувствовала себя бегущей в бесконечность. я сказала свой "привет" так же буднично как и она, но я же умная девочка, я знаю, что надо проговаривать чувства, надо-надо, хоть и неприятно, но вдруг где-то там, за чувством вины, долгом, обидой и злостью, нет, белым таким бешенством, вдруг там где-то есть еще и любовь, я ее тогда так искала. и я пробовала раз за разом поговорить еще раз о том, почему я ушла из дома, почему не звонила и не говорила, такая умная девочка, я-сообщения, по лезвию бритвы выраженная агрессия, внимательно, дозированнно, без обвинений, со всеми ведь работает. и в ответ хи-хи, не будем ворошить старое, не будем говорить, ой да о чем ты, а мы тут ездили на мальдивы. и вот здесь у меня начал подниматься ужас. потому что вообще ничего, добежать мне не суждено, никогда, все слова - со звоном отскакивают от черепа. разговор как с магнитофоном. с пластинкой, на которую записаны слова о том, что я должна быть лучшей и немного разговоров о мелочах. а мне жутко. у меня эмпатия, я вижу, что там за стеклом ей больно, вот эти полувздохи-полувсхлипы неспроста, а при этом стекло бронированное, неуничтожаемое, и уж тем более не для меня. никогда-не-работать-с-близкими. а что с ними делать еще я просто не знаю. я не могу ни помочь, ни любить как есть, ни просто уйти и никогда не возвращаться, потому что чувство долга, потому что я могу пожалеть и понять распоследнего мудака, а как я говорила уже, родители мои не звери, не хуже все же распоследнего мудака.

я часто думаю о смерти. и о ее тоже. и не чувствую ничего. и иногда своей уродской психикой даже хочу узнать, а вдруг там, по другую сторону смерти родителей их все же можно любить. я все еще хочу добежать.

В моих воспоминаниях детства нет людей. Нет моей семьи. Изредка лишь они появляются как фигуры спиной, фигуры, видимые по шею, серые и статичные очертания. Я не слышу голосов, просто в голове появляется знание того, что мне говорили: «что за нежности», «пока не доешь, не выйдешь из-за стола», «сейчас я позвоню в милицию и тебя милиционер заберет в детскую колонию», «дубина, как можно этого не понимать». И бесконечное ощущение своей тайной жизни своего собственного мира, того, что что бы мне ни говорили, я молодец, я никогда не предавала себя, что я имею право жить и радоваться. Что бы мне ни говорили.
Мои родители не были зверями какими, меня не истязали и не мучили, пороли всего раза три, одевали, ухаживали, кормили. И наверное говорили что-то ласковое, просто я не помню. Но всегда оставалась какая-то неуловимая серость и мертвость, что-то пластиковое, вызубренное до последней строчки и отчужденное.
И возможно поэтому я испытываю странную привязанность к вещам. Мне жалко выкидывать все, что было у меня сколько-то долгое время. Я испытываю острую пронзительную тоску, когда ломают что-то, похожую на ощущение, что что-то умерло у меня на руках. Я скучаю по вещам, местам, где я жила и ходила. Воспоминание о моей московской квартире вызывает щенячий восторг и невыносимую нежность.
И ничего похожего с моей семьей. Мне все время кажется, что это какое-то невыносимое уродство, как скукоженный над зажигалкой целлофан. Но я все еще жива.
И совсем недавно из закромов мне удалось откопать то самое чувство, что я молодец, что я никогда не предавала себя, что я имею право жить и радоваться. И что я имею право гордиться собой, по праву выжившего. Что бы ни было раньше.

Иногда мне чудится, что единственное, что я могу сделать – это начать новый род. Так уж получилось. У меня нет корней. Подвешенной в пустоте, мне со всех сторон холодно и сквозит, а за спиной никогда и ничего: ни поддержки, ни напутствия, ни доброго слова. Я не знаю, что значит любить свою мать и своего отца. Я много читаю и вычитала в книжках, как это, и однажды взвыла в голос, когда откуда-то изнутри пришло это «мама, мамочка» и я погладила себя по голове. Сама. А потом научилась протягивать руку себе самой, когда хочется удавиться. Что-то во мне такое мертвое. Мертворожденное, как равнодушие первого и единственного аборта, такого простого самого по себе, но такое ужасное во «вдруг узнают» и в ответе моей мамы однажды, когда я все же решила рассказать спустя какое-то время – «нашла чем гордиться». И больше ничего. Мне порой тошно от того какая я злая где-то внутри, озверевше-подобранная и готовая если вдруг огрызнуться и откусить руку по локоть. И все читаю, читаю, читаю в поисках того, как найти что-то еще в себе, потому что передавать дальше эту эстафету безлюбовья мне жутко, как родить что-то омерзительное и чуждое всему, что я знаю. Начать новый род с себя и со своих ошибок, скипнуть к чертям поколения и преемственность, искать корни где-то там, среди деревьев, солнца и травы, среди зверей и бесконечного поля архетипов – наверное эта мысль меня успокаивает. Я могу начать жизнь сначала. Свою и не только свою. Чтобы в моем роду никто и никогда не знал этого отсутствия чувства, что такое не любить свою мать.